[блеск и нищета бессознательного]
Снится мне, что мы с приятелем вынуждены путешествовать во времени. Начинается путешествие в Москве, где все такое двухуровневое - даже на почту приходится ехать на эскалаторе из спичечных коробков. Сонная Схема Московского Метро, которая уже столько раз мне снилась, что в ее уголке, наверное, стоит "утверждаю" и моя подпись, интересна тем, что кольцевая линия в ней - основная, только сильно расширена: она проходит где-то по диаметру Коньково - Речной вокзал, а к Кольцевой по касательной примыкает множество коротких прямых веток. И вот носимся мы по этой Москве, что-то нам от нее надо, а я и говорю приятелю: послушай, зачем нам эти перемещения во времени, смотри: Москва ведь сама по себе - перемещение во времени, настолько, мол, она диахронна. Но перемещаться все же пришлось, попадаем в "средневековье". Очень странное, скажу я Вам, такое "средневековье": местность равнинная, песок, лесок, кусты, плоские дюны - как на балтийском побережье, дома в стиле немецкого конструктивизма 20-х годов - трехэтажные хрущевоморфные коробки, окрашенные темной охрой; самый дорогой товар здесь - листовое стекло, поэтому у богатых жильцов окна побольше, у бедных - маленькие; одежда на жителях невзрачная; сами они ковыряются во дворах по каким-то своим средневековым делам (во сне почему-то кажется, что "ковыряться" - это самое что ни на есть средневековое занятие). Идем на берег, видим там "достопримечательность эпохи" - "стеклянный мост". Вообразить его нетрудно: представьте себе двадцать стеклянных журнальных столиков, поставленных в ряд - вот и весь Вам мост, он уходит в море как причал. Позади моста на берегу помесь дворца и речного вокзала, куда мы и заходим. В холле стоит музыкальный инструмент - своеобразной формы клавесин. Мы удивленно переглядываемся, мол, откуда в "средневековье" клавесин? Он резной, весь в барельефах, изображающих вепрей и зайцев, такой потертый, древний, коричневый, жутко уютный. Его форма: два соединенных сегмента (3/4), один сегмент – клавиатура, а другой – блок струн. Клавиатура в виде сегмента, но клавиши расположены не линейно, а по кругу как лепестки в махровой хризантеме или пионе, чтобы взять аккорд приходится очень хитро растопыривать пальцы, клавиши лепестковидные. Звук у клавесина глуховатый, очень тихий, как если засурдинить современный клавесин. Я сажусь за инструмент, откидываю крышку, под крышкой нахожу упор для крышки (он же – пюпитр) в виде раскладного резного барочного херувимчка (черная краска на дереве местами облупилась). Я подпираю крышку с вепрями пюпитровым херувимом и тихо играю медленную красивую барочную канцону. И по мере игры я перестаю удивляться и клавесину, и херувимчикам, и стеклянному мосту, и конструктивистским жилищам в этом нашем «средневековье». И тогда я с улыбкой оборачиваюсь к своему коллеге и, продолжая играть, спрашиваю его: слушай, как ты думаешь, где лучше развито искусство минета – на Лесбии или на Крите? Он уверенно отвечает: конечно, на Лесбии. А я сомневаюсь.